Обида

Дата создания: 28.11.2019
Дата обновления: 28.11.2019
Любопытно, чем обида отличается от претензии. Вернее, одно порой другого не исключает, и заявление о своей неудовлетворенности — претензия - часто сочетается с обидой — чувством разочарования от случившегося. Но порой обида перекрывает все по принципу «Я не буду предъявлять тебе никаких претензий, я страдаю от того, что ты сделал мне больно, и ты сам должен прийти ко мне и предложить исправить ситуацию!»

Чувство обиды тесно связано с фрустрацией: вообще можно сказать, что основа обиды и есть фрустрация, то есть разочарование в собственных ожиданиях. Но если фрустрация как таковая может приводить к гневу на обстоятельства или на себя (особенно если этот гнев провоцирует внутренний голос сторонней цензуры), то чувство обиды, весь его негатив, чаще всего направлено на конкретного человека. На обидчика. «Ты сделал мне больно!»

То есть по факту, обида возникает тогда, когда некий субъект А чего-то ожидал от субъекта Б, а субъект Б этого не выполнил. Или поступил как-то, как субъект А совершенно от него не ожидал, но счел поступок негативным.
И здесь есть два тонких момента: субъект Б обещал это выполнить напрямую или субъект А решил, что ситуация должна развиваться именно таким образом? И его ожидания по большому счету не были никем подтверждены и возникли скорее по принципу «ну так же должно быть, разве бывает иначе»?

Отсюда вытекает следующее: высокая степень обидчивости обычно связана с тем, что в некоторых областях человек просто не может мыслить шире определенной ситуации. И это не его вина, а его беда: обычно такую проблематику создает та самая сторонняя цензура. Которая с детства приучает ребенка что в некоторых моментах «должно быть только так, а не иначе», и ребенок, который потом становится взрослым, всю жизнь ожидает этого «так», а когда сталкивается с тем, что ситуация развивается иначе — испытывает обиду.

Поэтому чувство обиды закономерно связано с понятием так называемого рубежа Юма: границы, отделяющей высказывания, суждения и умозаключения описательного характера от предписаний. С его учетом события осознанно или бессознательно подразделяются на группы «так есть» и «так должно быть». Нередко под влиянием внутренней цензуры человек с детства запихивает в группу «так должно быть» многое из того, чего там в принципе быть не может: например, реакции и поведение других людей, или определенное развитие событий, зависящее от многих факторов, или иные свои ожидания.

Обида также связана с понятием справедливости: ведь справедливость по сути своей и есть свод неких правил «как должно быть». И когда субъект Б поступает несправедливо по мнению субъекта А, у последнего возникает реакция обиды как ответ вида «ты не должен был так поступать, но поступил». Но при этом почему-то забывается, что понятие справедливости — не тотальное, у каждого субъекта и у каждого социума может быть свое представление о справедливости: кто-то представляет справедливым, например, дележ какого-то ресурса на равные части, а кто-то — то, что самые большие и вкусные части отдаются иерарху системы. И так далее.

Любопытно, чем обида отличается от претензии. Вернее, одно порой другого не исключает, и заявление о своей неудовлетворенности — претензия - часто сочетается с обидой — чувством разочарования от случившегося. Но порой обида перекрывает все по принципу «Я не буду предъявлять тебе никаких претензий, я страдаю от того, что ты сделал мне больно, и ты сам должен прийти ко мне и предложить исправить ситуацию!»

То есть, говоря языком трансакций Эрика Берна, претензия — это диалог Взрослый-Взрослый (если предлагается паритетное обсуждение ситуации) или Родитель-Ребенок (если претензия высказывается «сверху вниз»), а обида — это позиция Ребенка: «Ты сделал мне больно, хотя не имел на это никакого права, я не ожидал этого, исправляйся немедленно сам».

Обратите внимание: получается, что чувство обиды тесно связано с областью иерархических, цензурных представлений: о вине, долге, той же справедливости и обязанности оправдывать ожидания. Порой обиженный субъект А воспринимает обидевшего его субъекта Б как натурального агрессора, хотя субъект Б может об этом и не знать.

Еще важно представлять, что информация собеседнику «ты сделал мне больно» и обида — далеко не всегда одно и то же. Одно дело, если эта информация идет с целью впредь избегать в общении подобных казусов, и предполагает взаимно полезный диалог. И совсем другое — когда имеет место внутреннее убеждение «ты сделал мне больно, и теперь я жду от тебя искупления этой ситуации, хотя сам просить о ней не стану» (создание чувства вины) или «ты сделал мне больно, хотя не должен был так делать, и теперь я имею право наказать тебя за это» (стремление к мести). Тут важно тоже представлять, что далеко не всегда обида бывает явной: часто обиженный субъект просто молча дуется на обидчика, предоставляя тому возможность самостоятельно догадаться, в чем его прокол. А если не догадается — обида еще усилится, и нагнетание чувства вины или мести усилится тоже.

Наверняка многие помнят старый анекдот, как поссорились супруги, и один другому показывает плакат: «Я на тебя обижен(а)!» А когда реакции другой стороны всё не следует, показывается другой плакат: «Немедленно спроси меня — за что!»

То есть изначально обида является довольно деструктивным чувством, толкающим человека подчас на весьма разрушительные действия: как по отношению к другим людям, так и по отношению к себе самому. Обида остается на уровне бессознательного как некое нереализованное напряжение и требует выплеска, а если выхода нет (или его запрещает внутренняя цензура), то накопленная агрессия превращается в аутоагрессию и часто выплескивается в виде разного рода психосоматических проявлений.

Почему и существует поговорка «на обиженных воду возят»: обиженный человек обычно агрессивно напряжен, и зачастую готов к действиям, но не в состоянии этими действиями адекватно руководить.

С позиции академической психологии чувство обиды — это результат несовпадения модели значимого объекта с реальностью. Причем лишь в том случае, если реальность оказывается хуже модели. То есть для возникновения обиды нужно два условия: первое — значимый объект. Кто-то близкий. Кто-то авторитетный. И проблема в данном случае возникает там, когда значимыми объектами, способными причинить обиду, становятся едва ли не все люди. В том числе — совершенно посторонние или находящиеся с субъектом в довольно формальных отношениях.

А второе условие возникновения обиды — та самая модель реальности, которая, столкнувшись с реальностью, оказалась ей несоответствующей. То есть чтобы избегать обид, опять же важно иметь достаточно широкое представление о возможных вариантах развития ситуации. И желательно даже во взрослом возрасте находиться не в модусе «я знаю об этой жизни все», а в модусе «произойти может что угодно, и я буду за этим наблюдать, не строя фиксированных ожиданий».

Трудно обидеть того, у кого нет конкретной модели «как должно или не должно быть».

Кстати, в силу того, что эмоции обиды связаны с цензурой, обиду сложно отнести к врожденным чувствам: она начинает возникать у детей тогда, когда у них формируется хотя бы минимальное представление о том, «как должно быть» с позиции внутренних правил. И особенно часто дети обижаются на двойные стандарты: когда мама, например, говорит, что «слово нужно держать» - а сама обманывает. Когда говорит, что нельзя кричать на других людей — а сама кричит. Маленькому ребенку еще не понятно, что, возможно, двойные стандарты являются основой маминого представления «как должно быть»: что позволено родителю, того нельзя ребенку, и так далее.
Но здесь важно отметить, что дети не так часто обижаются на мам: скорее мамы чаще манипулируют ребенком с помощью демонстраций обиды, формирования у ребенка чувства вины и так далее. Хотя бы потому, что мама ожидает, что ребенок будет таким и этаким, а ребенок ее ожиданий «не оправдывает».

А обида ребенка на родителя — вообще отдельный вопрос. как минимум, у ребенка круг значимых объектов — или, как говорила детский психоаналитик Франсуаза Дольто, значимых взрослых — еще достаточно мал. Частично ребенок еще от этих взрослых зависит. И на этапе развития цензуры ребенку вообще сложно представить, что та же мама может делать что-то неправильно. Базовые принципы психоанализа вообще утверждают, что ребенок не может анализировать и критиковать поступки значимого взрослого, от которого зависит выживание: питание, принятие, безопасность. На бессознательном уровне такое отвержение равносильно смерти: но проблема еще в том, что очень многие сохраняют этот страх на всю жизнь, и когда в ходе работы приходится выходить на анализ каких-то родительских утверждений, часто у клиента возникает в ответ выраженная реакция сопротивления. Потому что «мама — это святое». То есть то, что нельзя подвергать критике, а важно принимать целиком и безоговорочно.
Поэтому обычно сложно вести речь о детских обидах: скорее приходится говорить о детских травмах.

Что делать с обидами? Особенно с застарелыми, давними, которые мешают жить?

- пересматривать модели, которые разошлись с реальностью, в частности — выходить за рамки позиции «так должно быть» и переходить на позицию «так есть».
- анализировать свой круг значимых объектов, способных обидеть, и вероятно переструктурировать его.

Оба этих момента относятся к ситуациям, которые гораздо легче порекомендовать, чем осуществить: точнее — их осуществление может быть сложным, многоступенчатым, задевающим какие-то глубинные моменты, и обычно такое происходит в процессе аналитической проработки с психотерапевтом. Но здесь клиенту опять же важно понимать, ради чего он все это делает.

Потому что в этом дискурсе чувство обиды можно обратить себе на пользу. Да, как ни парадоксально, от обиды может быть польза, и достаточно существенная, если обида воспринимается как сигнал: по крайней мере, сигнал того, что ожидания и представления разошлись с действительностью, и эти модели хорошо бы пересмотреть. Возможно, в результате этого анализа какой-то объект выйдет из списка значимых, и это даже не будет ощущаться такой уж сильной потерей.

Обида, воспринимаемая в сигнальном ключе, может помочь человеку сформировать свой круг общения и свои представления о реальности так, что фрустрация может быть уменьшена, если не совсем исключена.



Логин

Пароль

Запомнить